Июн
13
Что объединило “людей, не отличающих правой руки от левой…”?

Шошана Бродская

Аналитики со всех концов израильского идеологического спектра бьются над вопросом: как могут уживаться в одной коалиции такие разные по взглядам политики? Ультралевая Зандберг и ультраправая Шакед, исламские фундаменталисты и сторонники гомосексуальных браков, либералы-глобализаторы и консерваторы-националисты. Что их объединило? Неужели только ненависть к Нетаниягу? Кажется невероятным.
Мы тоже задумались над этим вопросом… Сравнили даты, покопались в цифрах… И предлагаем читателям результаты нашего исследования.

Кухня политической бухгалтерии
Вы никогда не задумывались, откуда у партий, представленных в Кнессете, астрономические суммы на предвыборные кампании? Возьмем, к примеру, Ликуд. По количеству членов это крупнейшая партия в Израиле, она насчитывает порядка 100 тысяч членов. Но членские взносы составляют всего пару десятков шекелей в год. Итого – 3-4 миллиона шекелей в год, когда одно только содержание аппарата такой крупной структуры, не говоря уже о недвижимости в разных концах страны и стоимости повседневной деятельности, выливается в гораздо большие суммы. А ведь предвыборная кампания на всё это накладывается! Откроем секрет: Ликуд выделяет на свою предвыборную кампанию бюджет порядка 45-50 миллионов шекелей. Даже если выборы происходят по два раза в год, как сейчас. Откуда деньги, Зин?

Мы привели Ликуд как пример самой крупной партии, но другие партии не намного от него отстают по тратам на предвыборные кампейны. Так, новая партия Гидеона Саара, “Тиква хадаша”, объявила перед последними (мартовскими) выборами о предвыборном бюджете в 28 миллионов шекелей (хотя, как мы полагаем, число членов партии, платящих взносы, не исчисляется даже тысячами).

Предвыборный бюджет партии Беннета составлял 13,5 миллионов шек., партии Яира Лапида – 20 миллионов. Всего партии, баллотирующиеся в Кнессет, потратили на свои предвыборные кампейны только перед мартовскими выборами 2021 года почти 200 миллионов шекелей! (Источник – “Калькалист” за 29 марта 2021 г.)
Может быть, читатель заметил одну странность в приведенных нами цифрах. Партии прогнозируют свои траты на предвыборные кампейны не пропорционально числу своих членов (и членских взносов), и не пропорционально своему “стажу” в политике. Но чему-то это всё-таки пропорционально. Иначе почему Беннет потратил в два раза меньше, чем Саар?

Мы поймем, в чем дело, вспомнив результаты предвыборных опросов примерно за три месяца до выборов – тогда, когда партии планировали свои предвыборные траты и заключали договора с кампэйнерами. Партия Саара тогда была на пике популярности и планировала взять 19-20 мандатов, Лапид уступал Саару с 15-16 мандатами, Беннет рассчитывал на 11-13 мандатов. Это и отразилось в их планах на предвыборные расходы.
Казалось бы, какая связь? А очень простая: предвыборные кампании партий, имеющих высокий шанс попасть в Кнессет, финансируются из кармана налогоплательщика. И планка этого финансирования прямо зависит от числа депутатов, которых партия сумела провести в Кнессет.

Как это работает?
Есть у нашего государства такая статья расходов – “финансирование депутата” (в составе партии). Это не имеет никакого отношения к депутатской зарплате и всем льготам, положенным депутату от государства: всё это идет отдельно. Это не входит также в расходы государства на финансирование аппарата депутата (парламентских советников и так далее). Это совершенно отдельные и очень крупные ассигнования, положенные каждой фракции парламента на каждого проведенного ею депутата.

Финансирование депутата бывает двух видов: текущее и предвыборное.
Текущее финансирование депутата составляет на данный момент более 83,7 тысячи шекелей в месяц – почти в два раза больше депутатской зарплаты. Дополнительно к этому каждая фракция в Кнессете получает еще одну единицу финансирования (то есть в ней как бы на одного депутата больше, чем в реальности), и если партия состоит из нескольких фракций, то эту дополнительную единицу она получает на каждую фракцию. То есть, партия, которая провела в парламент 10 депутатов, получает от государства ежемесячно более 920 тысяч шекелей. Партия, которая провела в парламент всего 4 депутата, но все они представляют разные фракции (так называемый “технический блок”), будет получать кроме депутатских зарплат ежемесячно 670 тысячи шек. из госбюджета (единица финансирования, умноженная на 8). Эти деньги партия может потратить на любые партийные нужды: например, ежемесячно устраивать для своих сторонников банкет в дорогом ресторане.

Нетрудно подсчитать, что наше государство тратит на прямое текущее финансирование партий, прошедших в парламент, порядка 150 миллионов шек. в год (если принять, что в парламент прошло примерно 20 фракций; реально их может быть гораздо больше). Эта сумма сравнима с тратами государства на финансирование всех израильских ешив. Но если ешивы, как очевидно, тратят полученные деньги на обучение учеников Торе, то на что тратит государственные средства в размере 15 млн. шек. в год Объединенный арабский список – одному Айману Уде известно.

Предвыборное финансирование депутата составляет на данный момент более 1,395 миллиона шекелей, и каждому партийному списку положена дополнительная единица финансирования, как будто в нем на одного депутата больше. Как определяется число депутатов, если выборы еще не состоялись? А оно до выборов и не определяется. Берется в расчет число депутатов данной партии в уходящем парламенте, и на основании этого партии выдается аванс из расчета 0,972 миллиона шек. на депутата. Кроме этого, партия имеет право взять у Кнессета (оказывается, он служит банком!) почти беспроцентную ссуду (только с привязкой к прайму), которую она вернет после выборов из оставшейся суммы предвыборного финансирования.

Конечная сумма этого финансирования вычисляется по схеме: среднее арифметическое между числом депутатов в завершенной каденции и числом депутатов в новой каденции, умноженное на единицу финансирования.
Каждая партия, ориентируясь на опросы общественного мнения, прикидывает, сколько она может получить мест в парламенте, и с учетом этого планирует свои предвыборные расходы. Для покрытия этих расходов она берет аванс предвыборного финансирования и ссуду у Кнессета, которую рассчитывает вернуть из остатков этого финансирования.

А что произойдет, если партия получит гораздо меньше мест в парламенте, чем она рассчитывала?
Тогда суммы финансирования выборов не хватит для оплаты ее кампейна, и она останется должна Кнессету. Эти долги выражаются в семи- и восьмизначных цифрах. Единственный шанс партии более-менее безболезненно расплатиться с этими долгами – это то самое “текущее финансирование” на каждого депутата. Если создается коалиция и начинается каденция, каждая партия начинает получать эти выплаты, и из них бухгалтерия Кнессета потихоньку, мелкими платежами, вычитает сумму долга (иногда одной каденции для погашения долга мало, и остаток долга переносится в Кнессет следующего созыва).

Если же коалиция не формируется и Кнессет снова распускается, то долг остается на партии, и в следующем витке выборов он вычитается из положенного этой партии от государства предвыборного финансирования. Если долг достаточно большой, он “съедает” всё предвыборное финансирование, и партия не имеет возможности вложить в предвыборную агитацию ни копейки (брать коммерческие ссуды партиям, бывшим в Кнессете, запрещено). Соответственно – “пролетает”.
И Саар, и Беннет планировали свои предвыборные кампании в предвкушении крупного успеха. Беннет рассчитывал на 10-12 мандатов, Саар с фракцией “Дерех эрец” намеревался получить 18-20 мандатов. На этом они строили планы своих расходов и набирали ссуды. В итоге Беннет получил 7 мест, а Саар – в три раза меньше, чем рассчитывал.
Еще до последних выборов у “Ямины” был долг более 7 миллионов, и сейчас они потратили еще 13,5 (все цифры взяты из публикаций “Калькалиста”). В прошлом Кнессете у фракции Беннета в составе общего списка со Смотричем было всего три депутата, поэтому финансирования они получили в итоге 8,3 миллиона, на остальную сумму взяли дополнительные ссуды.

Итого на их плечах сейчас висит долг в 12 миллионов, и единственный шанс его выплатить – это не допустить роспуска Кнессета и начать получать текущее финансирование, из которого погашается предвыборный долг. Отсюда и поразительное единодушие внутри фракции: долг-то висит на каждом из них.
У партии Саара “Тиква хадаша” не было прежнего долга, так как она была создана перед выборами 2021 года. Но в нее входит в качестве фракции партия “Дерех эрец”, а у нее долг был: 4,5 миллиона. В списке Саара было 9 депутатов Кнессета, из которых трое не прошли. В итоге он получил финансирование в размере 12,2 миллиона. Считаем: 28+4,5-12,2=20,3 миллиона. Это “хвост”, который висит на нем и его соратниках.

У левых фракций ситуация гораздо лучше, потому что они получили больше мандатов, чем рассчитывали. Но и они после четырех перевыборов в течение двух лет по уши в долгах. И вовсе не заинтересованы в конфронтации с новыми политическими союзниками (хотя и в меньшей степени, чем последние).
Можно еще спросить: а как же личные капиталы участников коалиции? Почти все они – миллионеры. Капитал Беннета оценивался в 2019 году в 32 миллиона, Лапида – 25 миллионов, в руках Бени Ганца и Аелет Шакед – по 8 миллионов, Саар в сравнении с ними карлик – “всего” 3-4 миллиона. Почему же политики предпочитают набирать долги, а не тратить собственные деньги? Тот, кто задает такой вопрос, однозначно не миллионер. У миллионеров все их деньги вложены в активы. Продавать недвижимость? Сбывать акции? Зачем, если можно взять в долг у общества и за его же счет этот долг вернуть?..

Вывод, который из всего этого напрашивается: вопреки прогнозам и истеричным причитаниям некоторых представителей правого лагеря, новое правительство не демонстрирует желания развалиться через неделю после приведения к присяге. Оно будет править долго и стабильно, если во воле Небес снова не случится что-то экстраординарное. Другое дело, что и сильно напакостить оно вряд ли сможет, ведь любой накал обстановки ударит по общим финансовым интересам. Хотя… поживем – увидим.

И последнее. Как мы дошли до такой жизни?
Последняя часть статьи будет посвящена… апологии наших бедных депутатов и партий. То, что они тратят на свои предвыборные кампании сотни миллионов из нашего кошелька, а потом еще и нарушают свои предвыборные обещания, чтобы за наш же счет вернуть эти деньги в госказну – не их вина.
Представьте себе, что Вы решили создать партию и продвигать на политическом уровне очень хорошие идеи. У Вас есть две возможности: потратить на предвыборную борьбу свои собственные деньги и деньги своих ближайших сподвижников, или искать богатых спонсоров (как вариант – гарантов на огромные банковские ссуды). В первом случае Вы очень рискуете остаться у разбитого корыта, как это в основном и происходит с мелкими партиями, потому что своих денег мало (или они вложены в активы) и их жалко. Во втором случае Вы рискуете попасть в коррупционный скандал, потому что ни один магнат не станет финансировать политика, если не ожидает от этого политика какого-то “отката”: либо для своих бизнесов, либо для своих идей.
В первые десятилетия существования государства так и было: перед каждыми выборами партии бегали по банкам, набирали коммерческие ссуды под большие проценты, обивали пороги представителей крупного капитала – как правило, в США, потому что в Израиле таковых тогда практически не было. Это было унизительно, отнимало кучу драгоценного времени, создавало коррупционные связи и так далее. Периодически всплывали законопроекты о финансировании партий, прошедших в Кнессет, за счет государства, но их не пропускал БАГАЦ как дискриминационные по отношению к новым партиям и антидемократические, закрепляющие власть тех, кто сумел до нее дорваться. Последний такой вердикт был вынесен в 1969 году.
А уже в 1973 году, в правление Голды Меир, вопреки постановлениям БАГАЦ был принят Закон финансирования партий, основные положения которого мы привели в начале статьи (только суммы тогда были гораздо скромнее…) Как мы видим, правительство относилось к решениям БАГАЦ как к чисто рекомендательным (как, впрочем, и в наше время, когда дело касается решений в пользу евреев). И все (кто на тот момент был в Кнессете) вздохнули с облегчением.
Хорошо, когда есть объединяющий фактор. Плохо, когда этот фактор – исчерпаемые ресурсы…
07.06.21

396 Просмотров
Комментарии (0)

Написать комментарий