Арад

А ВОЗ И ПОНЫНЕ ТАМ
 07.06.2006
Вряд ли кого-либо из русскоязычных иммигрантов оставило равнодушным сообщение московского телевидения о вопиющем факте поведения российских бюрократов в отношении Героя Советского Союза Василия Никитина. Герой войны, подбивший 17 фашистских танков и бронетранспортеров, получивший в ходе боев 8 ранений и награжденный многими орденами, неожиданно для него перестал получать установленные государством пособия. Почему? Оказывается потому, что работники службы социального обеспечения в Воронеже, где живет ветеран, не нашли времени, чтобы разъяснить лично герою новые правила получения пособия, установленные законом о так называемой монетизации. Большего произвола чиновников, бездушного отношения к судьбе ветерана войны, героически защищавшего свою Родину, трудно даже представить.

И, возможно, так бы он и остался брошенным на произвол судьбы, если бы не узнали об этом чудовищном факте дотошные тележурналисты и не сообщили о нем в одной из своих новостных передач. И только тогда, когда благодаря телевидению стало известно о случившемся президенту, это дело приняло совершенно иной оборот. Путин не только вызвал «на ковер» воронежского губернатора, но и сам переговорил с Василием Никитиным. И, разумеется, конфликтная ситуация была улажена. Но почему обязательно в таком сравнительно несложном деле потребовалось вмешательство главы государства? Неужели местные чиновники не в состоянии были его решить? Может быть, это единственный случай и не стоит вести вокруг него шумное обсуждение? К сожалению, нет. Но большинство из них чиновники пытаются скрыть от общественности, и они оказываются мало кому известными. И, скорее всего, даже утаены от президента. Но все же иногда отдельным гражданам удается сообщить о своих проблемах главе государства.

Не могу не вспомнить о том, как в октябре прошлого года во время телемоста президента с населением к микрофону , в буквальном смысле этого слова, прорвалась жительница хутора Дегтяревский Ставропольского края. Она на всю страну сообщила президенту, что в этот населенный пункт не проведен водопровод и населению этого хутора, независимо от погоды, приходится издалека носить воду. Конечно, Путин не мог не вмешаться в этот конфликт. Он даже задержал утверждение губернатора на новый срок, пока тот не доложил, что поручение президента выполнено, и водопровод был проведен в хутор Дегтяревский.

А какова судьба других обращений к президенту? Ведь по самым ориентировочным подсчетам в канцелярию президента поступает ежегодно 30-40 тысяч писем из различных регионов. Как правило, сначала авторы этих писем в течение длительного времени обивали пороги кабинетов многих высокопоставленных чиновников. Они добивались справедливого решения своих проблем. И когда уже все возможные варианты оказывались исчерпанными, обращались к президенту как гаранту Конституции. Они ждали, надеялись, а вместо этого, в лучшем случае, получали отписки чиновников из канцелярии президента.

Совершенно очевидно, что в демократическом государстве на каждое обращение граждан России к органам власти и, прежде всего, к президенту должны даваться четкие и конкретные ответы. Почему же это не имеет места в России, хотя она убеждает всех, что является демократическим государством? Очевидно потому, что работники аппарата президентской администрации сосредоточили в своих руках слишком большую власть и практически игнорируют интересы населения страны. А кто предоставил им такие права? Кто позволил вести себя подобным образом? Откровенно говоря, как-то неловко было услышать в президентском послании Федеральному Собранию характеристику чиновничества как замкнутой и подчас просто надменной касты, понимающей государственную службу как разновидность бизнеса. Все это правильно. Но как возникла эта каста, кто пестовал ее, кто создавал благоприятные условия для развития и становления такой влиятельной социальной силы, какой она является сегодня? Разве это могло бы произойти, если бы президент и его администрация, правительство более строго контролировали деятельность работников госаппарата, не позволяли им выходить за пределы их компетенции, не допускали злоупотреблений ими своего служебного положения?

Конечно, есть отдельные «счастливцы», которым удалось волею случая или по какой-либо другой причине достучаться до президента. Для них Путин - единственный человек, который может решить любую проблему. А к другим кремлевским политикам, мол, обращаться нет смысла. Не создается ли таким путем новый кумир, не открывает ли путь к эйфории личности президента?! Понимают ли до конца в Кремле, насколько порочна такая система, когда многочисленные обращения к гаранту Конституции остаются без ответа? Совершенно очевидно, что нельзя строить свободное демократическое общество, если лидер оказывается недоступным для значительной части общества. Разве можно считать всерьез открытым лидера, если он время от времени уделяет внимание отдельным деятелем культуры, ученым, спортсменам или специально отобранному составу молодежных организаций? Но ведь это мало прикрытый популизм, который навряд ли может повысить его рейтинг. Примерно такая же схема действовала и в советские времена. Тогда, если у кого- либо возникала конфликтная ситуация, то, как правило, был один путь искать справедливое решение: обращаться в Москву, к «вождю народов».
Слепая вера в вышестоящее начальство по наследству передалась россиянам в постсоветское время. Как говорят в народе, « Воз и поныне там»

В недавнем послании к Федеральному Собранию Путиным было высказано много правильных положений о путях строительства демократического общества в России, о необходимости борьбы с бюрократизмом, проявленным значительной частью госслужащих, с коррупцией, безответственностью и непрофессионализмом их большинства. Но хватит ли у президента политической воли, чтобы не на словах, а на деле очищать госаппарат от тех, кто мешает этому движению, добиваться, чтобы возникали новые формы реального контакта с населением? Или все сведется к акциям популизма, декларативного характера заявлениям, как это неоднократно имело место в прошлом?