|
Былое и думы
31.08.2006
Трудно себе представить собирателя автографов, который пополняет свою иногда
уникальную коллекцию за счет людей, не имеющих широкой известности. И это
несмотря на то, что сам по себе автограф, взятый у случайного прохожего, без
сомненья уникален хотя бы тем, что никакому другому коллекционеру не придет в
голову его оприходовать, даже если вопреки малой вероятности события он с этим
прохожим все же столкнется. Подобное также имеет место быть в любом жанре
искусств или литературы. Особенно в наши дни, когда без артиллерийской
подготовки пиар-технологов на тебя никто внимания не обратит. В этом-то и
состоит историческая несправедливость по отношению к современным авторам или
исполнителям. Если есть имя, то желанным раритетом становятся даже кляксы на
бумаге с ненаписанными произведениями или предметы материальной культуры, по
большому счету предназначенные скорее для мусорной корзины. Но все же отдельные
отважные авторы издают на свой страх и риск, зачастую не считаясь с затратами,
свои труды – творческие или научные.
…
На каждого читателя
Уже по два писателя:
Который не прозаик,
Наверняка – поэт.
(Г. Гуревич: из "Песенки израильских пенсионеров")
То, что “бумага все вытерпит”, мы давно знаем, но, тем не менее, в
самодеятельном творчестве есть масса интересного, тем более в таком штучном
товаре, как мемуары. Этот глас народа позволяет нам, читателям, заглянуть в
Былое и погрузиться в Думы документально и без прикрас, правда, только в том
случае, если автор честен и правдив. Таким автором в Араде является Герман
Гуревич – ленинградский репатриант девяностых. Имея за плечами могучий опыт
работы на Кировском заводе, в конструкторско-технологическом бюро и
Ленэнергоремонте, Герман, несмотря на то, что прибыл в Израиль в возрасте (почти
шестьдесят), когда на работу по специальности трудно претендовать, уже через год
работал инженером на “Заводах Мертвого моря”. Инженер-изобретатель Гуревич,
будучи уникальным специалистом, более десяти лет занимался на этих предприятиях
мониторингом механических систем и диагностикой машин, предотвращая
неисправности и аварийные ситуации, возникающие вследствие вибраций. Кроме
научных публикаций в американских и российских изданиях, Герман писал стихи,
прозу и занимался переводами стихов с английского.
Эту часть своего творчества публиковал в альманахах Беер-Шевы и Иерусалима. В
1999 в Араде выпустил первую авторскую книжку “Посредством магии имен” (стихи,
переводы). И вот в августе новая книга - “На Путиловском заводе запороли
конуса…” Проза, стихи, пьеса. О прошлом и будущем, о случайном и неизбежном, об
антисемитизме в СССР и социализме в Израиле, об истории и науке, о спорте и о
том, что мужчин связывает с женщинами – обо всём легко, с юмором и интересно!
Нет сомненья, мемуарная часть - это исторический факт для всех тех евреев, кто
инженерил в шестидесятые – девяностые прошлого века на советских предприятиях, в
конструкторских бюро, НИИ в ранге молодого специалиста и до … самых
производственных или научных высот. Читая эту часть книги, я буквально вернулся
в свое прошлое – НИИ в Ленинграде, затем в Ташкенте и за часик перевернул
странички двадцатилетней истории. Все написанное узнаваемо, четко и без прикрас.
Даже ненормативная лексика из уст персонажей, непривычная для уха интеллигента
тех лет, настолько органично вписана, что не вызывает брезгливых ощущений и
сочно расставляет все на свои места. В своем повествовании автор честен и не
выдаёт себя за непримиримого борца с Советской властью, его диссидентство на
неподсудном уровне мелкого хулиганства, да ещё под маской то ли Обломова, то ли
Швейка.
В пьесе «История с точки зрения женщины» действуют Александр Македонский и его
современники, а некоторые исторические несообразности оправданы названием самой
пьесы. Написать пьесу автора подтолкнуло высказывание историка и востоковеда
И.М. Дьяконова: “история была до Александра Македонского, после него - газета”.
В эпилоге пьесы:
...Жрецы, политики, поэты –
Никто бесследно не уйдёт,
И вам останутся газеты,
Молитвы, песни, анекдот!
Какою славой кто увенчан,
Понять не каждому дано.
Но, что зависит всё от женщин,
Известно, в принципе, давно.
Пьеса обильно, но в меру начинена зонгами, и было бы интересно увидеть ее со
сцены, о чем давно мечтает и сам автор, не теряющий надежды заинтересовать
какой-либо театр этой постановкой.
Из прозы: - А почему такой слабый иврит? Так это
счастье для “Заводов”.
С хорошим ивритом я бы лекции читал в Технионе.
Ты много о себе воображаешь, на твою зарплату можно трех инженеров взять.
- Ну, конечно, три второразрядных штангиста в сумме могут поднять вес
больше
чемпиона, но даже десять шахматистов второго разряда никогда не выиграют
у гроссмейстера.
Из «Песенки о третьем тысячелетии»:
На дворе тысячелетье,
Очень трезвое, грустит.
Мы спросили: - Будешь третьим?
(В смысле выпить-закусить).
Из Запасника:
Портье в отеле: - Вы вместе
или по отдельности? Филолог (с дамой): - Пока через черточку.
Неокретинизм – напрвление в искусстве ХХ1 века.
Цветок Иван-да-Марья по- испански: Мари-Хуана.
Любит думать, но плохо соображает…
Бывший вундеркинд и в 70 лет умен не по годам.
Лицо мужского пола.
Сочетание жизнерадостного юмора, обилие цитат и серьёзных философских
размышлений делает эту книжку библиотечной, к которой читатель, безусловно, еще
вернется не один раз, и я вместе с ним.
|
